ГМО

На начало 2014 года 11,8% всех посевных площадей в мире (175 млн га) было занято трансгенными (генетически модифицированными) сортами сельскохозяйственных культур. По площадям, занятым под ГМО, лидируют США (40% от общего мирового показателя), затем идут Бразилия (23%), Аргентина (14%), Индия (6%) и Канада (6%). На остальные 22 страны, выращивающие ГМО в промышленных масштабах, в начале 2014 года приходилось 11%.

ГМ-соя занимала 48% площадей, кукуруза — 33%, хлопчатник — 14%, канола — 5% и лишь 1% площадей использовался для выращивания других ГМ-растений. Общая рыночная стоимость продукции составляет более 100 млрд долларов. Опять же по данным на начало 2014 года, на 57% площадей выращивались ГМО, устойчивые к гербицидам, на 16% — к листогрызущим насекомым-вредителям, а на остальных 27% земель — ГМО, обладавшие обоими этими качествами. Из 18 млн фермеров, выращивавших ГМ-культуры, 7,5 млн приходилось на Китай, 7,3 млн — на Индию и 0,4 млн — на Филиппины.

В России прошли государственную регистрацию и разрешены для реализации населению и использования в пищевой промышленности: соя, устойчивая к гербицидам глифосату (ГФ) и глюфосинату аммония (ГА), кукуруза и сахарная свекла, устойчивые к ГФ, сорта картофеля, устойчивые к колорадскому жуку, стеблевому мотыльку, к ГА, к корневому жуку, рис, устойчивый к ГА. Ученые из России, Франции и Австрии доказали опасность некоторых из них: ГМ-сои 40-3-2; ГМ-кукурузы NK603×MON810; ГМ-кукурузы MON863.

Примечательно, что промышленно развитые страны Европы стараются сократить производство ГМ-растений на своей территории и даже пытаются запретить его.

“Поиск” обратился к заведующему Лабораторией липидного обмена Института физиологии растений им. К.А.Тимирязева РАН кандидату биологических наук Владимиру ­Цыдендамбаеву, который вместе с коллегами многие годы занимается этой проблемой и готовил доклад о ГМО для слушаний в Государственной Думе РФ.

— Владимир Дылыкович, летом этого года вступило в силу Постановление Правительства РФ от 23 сентября 2013 года №839 “О государственной регистрации генно-инженерно-модифицированных организмов, предназначенных для выпуска в окружающую среду, а также продукции, полученной с применением таких организмов или содержащей такие организмы”. В СМИ не утихает дискуссия о существовании реальных и потенциальных биологических рисков при коммерческом выращивании трансгенных растений. Что же такое ГМО и с чем их едят?

— Наше законодательство определяет термин ГМО как “генно-модифицированный инженерный организм”. Или для упрощения — трансгенный. ГМО можно определить как организмы, генетический материал которых (ДНК) изменен способом, не достижимым при естественных путях внутривидовых скрещиваний. Для получения ГМО используется так называемая генная технология, или технология рекомбинантных молекул. Генная инженерия позволяет переносить отдельные гены из любого живого организма в любой другой живой организм в составе кольцевых молекул ДНК, или плазмид. В природе подобный путь передачи генетической информации известен как “горизонтальный перенос генов”. Первые трансгенные растения появились на рынке примерно лет 20 назад.

— Как они были получены? Кстати, разве привычная нам селекция — это не генная модификация растений?

— Нет. ГМО — это химера, которая получена чисто искусственным путем. В генетический материал того или иного организма насильно встраивается некая конструкция, которая содержит, с одной стороны, целевой ген, а с другой — всякие регуляторные элементы, некоторые другие гены, например устойчивости к антибиотику, и репортерные гены. Кстати, на Западе имеется возможность патентовать генные элементы, хотя до сих пор идут споры о том, насколько это правомерно.
Как правило, патентуются такие искусственные конструкции, которые предназначены для встраивания в геном растения-хозяина, с тем чтобы это растение получило некие свойства, которых у него изначально нет. Это либо устойчивость к определенному гербициду — таких около 70%, либо к вредителям (листогрызущим насекомым) — таковых 28-29%. Примерно 1% существующих ныне на рынке ГМО несет какие-то другие признаки: измененный цвет у цветков, состав масла.

— Как генным инженерам удается достичь своей цели?

— Если спросить у неангажированного специалиста, может ли генный инженер точно предсказать, куда, в какую часть генома, встроится его конструкция и сколько таких конструкций вообще может быть встроено, он ответит отрицательно. Это чем-то напоминает стрельбу из пушки по воробьям. И все споры: “опасно — не опасно, вредно — не вредно” — проистекают как раз от того, что современные методы получения ГМО крайне несовершенны.
Например, разные урожаи трансгенной кукурузы МОN810 (Monsanto) в течение нескольких лет проверяли в Англии. Ни в одном случае не было установлено, что заявленная трансгенная вставка в геном находится в том месте, которое указал производитель. При каждом последующем анализе вставка мигрировала по геному. И вот если учесть, что можно нарваться на партию, где эта вставка включит что-нибудь не то или выключит, то риск очень велик. Это касается не только МОN810, но и любого другого сорта.

— Кто был первопроходцем в генной инженерии?

— Разработку первых ГМО вела американская компания Monsanto, которая была главным производителем “Агента Оранж” — дефолианта, применявшегося во Вьетнаме. Прибыли от войны компания решила вложить в новые технологии. Не для того, чтобы накормить народ в Африке, хотя это — одна из основных целей, декларируемая производителями ГМО. Ее ученые так модифицировали растения, чтобы получать прибыль не только от продажи самих семян, но и от продажи гербицида, к которому эти растения устойчивы. Есть, например, гербицид, который называется глифосат. Он используется для борьбы с сорняками, особенно многолетними. Занимает среди гербицидов первое место в мире по производству, в России известен под торговыми названиями “Раундап”, “Глифор”, “Торнадо” и “Ураган”.
Но это было позже. А начиналось все с создания помидоров сорта FLAVR SAVR. Это название существует и поныне. У генномодифицированного томата была одна замечательная особенность: он имел аромат рыбьего жира. На рынок, понятно, томат не попал, но исследования продолжили и, в конце концов, добились запаха томата. Сейчас можно приобрести пятое-шестое поколение помидора.

— А в чем было преимущество этого сорта?

— Морозоустойчивость.

— Явно не для Африки!

— Одно дело декларация, другое — истинная цель. А цель — монопольная сверхприбыль биотехнологических корпораций. Для чего получают растения, устойчивые к гербицидам? Чтобы избежать ручной или механизированной прополки. ГМО — это сокращение затрат для производителя, например, сои или сахарной свеклы. Засеяли, полили “Раундапом” — все неустойчивые к нему растения (за 40 лет после его создания до начала “эры ГМО” не было обнаружено ни одного устойчивого к нему растения!) погибли, а те, что выжили, — целевые ГМ-растения — дали урожай.
Но не все оказалось так просто. Почти сразу же после того, как в коммерческих масштабах в США стали выращивать сорта ГМО, устойчивые к гербицидам, появились и приспособившиеся к этой химии сорняки — сегодня таковых уже 16 видов. Кроме того, после сбора урожая растительные остатки попадают в почву и воду, где, съедая их, погибают так называемые нецелевые насекомые — в экосистеме их множество, они там играют свою роль в круговороте веществ. Разработчики на такое вовсе не рассчитывали.
Для того чтобы понять, что происходит рядом с ГМО-полями, экологи исследовали ручейников — насекомых, которые живут в реках, мелких озерах, небольших водоемах. Они строят домики из растительных остатков, едят их. Ручейники являются кормом для рыб и других позвоночных. Так вот, рядом с полями ГМО-кукурузы их численность резко упала. Нарушился баланс во всей экосистеме. Поскольку фирму-производителя не интересовала экология, а только получение прибыли, никто предварительно не изу­чал, что будет, “если…”.

— То есть свойства конечного продукта спланировать невозможно?

— В этом и кроется основная причина того, что некоторые разработки ГМО откровенно опасны, а некоторые в любой момент могут стать опасными. Геном не просто некая последовательность нуклеотидов, а довольно сложная конструкция, имеющая свою регуляцию, начало гена, конец гена. Беда в том, что при существующих методах встраиваемая конструкция может попасть внутрь какого-то гена, а не между генами, то есть не так, как планировалось. Если ген жизненно важен для самого организма, он или не выживет, или не даст потомства. Может встроиться в участок генома, который отвечает за накапливание в растении полезных веществ, ради которых оно и выращивается человеком. Конструкция может также встроиться в участок генома, содержащий “молчащие” гены (в ходе эволюции некоторые участки генома “замолчали”, а по какой причине, мы не знаем), и “молчуны” неожиданно начнут работать.
Растения, в отличие от животных и микроорганизмов, имеют вторичный метаболизм: производят некие вещества, которые могут быть и ненужными самому растению, а могут иметь какие-то конкретные функции, в частности защитные. Например, розоцветные — яблони, вишни, груши — обладают способностью синтезировать в семенах цианогенные гликозиды. При попадании в желудочно-кишечный тракт человека они разрушаются, в результате чего выделяется синильная кислота. Вот мы встроили какую-то конструкцию, а она попала в тот участок генома, который регулирует или производит эти самые цианогенные гликозиды. Обычные яблоки или персики накапливают их только в косточках, то есть в семенах, которые мы обычно не едим. Но поскольку геном во всех клетках растения одинаков, то в результате такого вмешательства может начаться их синтез и в мякоти плодов. Съели яблочко и…

— На рынке уже существуют ГМО-яблоки?

— Яблоки появились недавно: год или два назад. Но пока разрешения на выращивание не получили.

— А пшеница? Кукуруза?

— Кукуруза в основном несет гены Bt-токсинов. Это гены из тюрингской палочки (почвенная бактерия), которые синтезируют Cry-белки, в свою очередь токсичные для листогрызущих насекомых, главным образом для жесткокрылых, то есть всяческих жуков. Съест ее какая-нибудь там щитовка или кукурузная моль — помрет.

— Моль сразу скончается или ее птичка скушать успеет?

— Считается, что для теплокровных эти белки не токсичны. Если мы с вами скушаем трансгенную кукурузу, то кроме аллергии ничего с нами не произойдет. Да и та не у каждого проявится.

— Могут быть и тяжелые формы аллергических реакций.

— Все зависит от дозы и индивидуальных особенностей организма. А что касается пшеницы — ее трансгенные сорта существуют давно, их получили в самом начале. Но до сих пор соблюдается некий мораторий на ее продажу, высев и тем более употребление в пищу, хотя был скандал, связанный с попаданием на продовольственный рынок США трансгенной пшеницы, предназначавшейся на корм животным.

— А кто ее получил?

— Все та же Monsanto. Как я уже говорил, эта компания отличилась во время войны во Вьетнаме. Они производили, в том числе, гербицид 2,4-D (действующее вещество пресловутого дефолианта “Оранж”), являющийся аналогом одного из растительных гормонов (фитогормонов), который отвечает за многие процессы в организме. Если им опрыскать, допустим, джунгли — всё погибнет. Недавно они сделали ГМО-растения, устойчивые к 2,4-D!
И глифосат, и 2,4-D — жуткие яды, как и продукты их распада. Со временем выяснилось, что растения, обработанные глифосатом, накапливают продукты его распада именно в тех органах, ради которых это растение и выращивается человеком: если это сахарная свекла, то в корнеплодах, если хлопчатник или соя, то — в семенах. Считается (непонятно, правда, почему), что за вегетационный сезон глифосат должен разрушиться. Но это не так: весь он не исчезает, а продукты его распада не менее опасны, чем само это вещество.

— И что же?

— Вот такие исследования и подтолкнули кое-кого на Западе и у нас выяснить, что происходит с теми, кто употребляет эти продукты в пищу. Многие ГМО, которыми кормили лабораторных животных в Европе и свиней в Австралии, вызывали сходную реакцию: нарушалась работа почек, печени, иммунной системы, способность к воспроизводству. Совсем недавно, в 2012 году, такие опыты проводил Жиль-Эрик Сералини из Кайенского университета. Его выводы: кормление крыс ГМО приводит к образованию опухолей. Не немедленно, но приводит.

— Это крысы. А люди?

— Люди едят не только ГМО, а если и едят, то не каждый день. Возможно, потому явных последствий на людях не видно. Но нужно иметь в виду, что в медицинской статистике есть позиция: смерть от причин неизвестной этиологии. Это — доли процента, но, тем не менее, они есть в каждом статотчете.

— То есть влияние ГМО на организм человека никто не изучает?

— Ну, почему же, изучают. Есть, например, в американском Университете Пердью департамент садоводства и ландшафтной архитектуры, где изучают последствия трансгенного нашествия на природу.

— Сколько в мире центров конструирования ГМО?

— Точно не скажу. Кроме Monsanto на слуху Bayer, Dow Chemical, Syngenta, Dupont. Это в основном транснациональные корпорации. Вообще, ГМО рентабельны только в том случае, когда засеваются огромные площади. На малых посевных площадях они невыгодны.
Повышенные урожаи — это миф лоббистов ГМО. Да, есть прибавка до 15%, но не в урожайности, а в прибыли от урожая. И только при условии и до тех пор, пока нет устойчивых к гербицидам сорняков. ГМО-соя накапливает в себе как сам глифосат, так и продукты его распада. Имеем пример Аргентины. После того как страну посадили на ГМО-иглу, пообещав что у них все будет расти и снизятся затраты, спустя два-три года культивирования выяснилось, что прироста урожая нет. Фермеры разоряются, их земли скупают. Monsanto тогда сама созналась, что это был удачный рекламный ход.
Еще недавно ни одна страна в Африке не хотела получать ГМО-семена даже в качестве гуманитарной помощи! Однако биотехнологические компании все активнее внедряют ГМ-культуры в сельскохозяйственную практику развивающихся, в том числе африканских, стран. И вот, в 2013 году Камерун, Египет, Гана, Малави, Нигерия и Уганда провели полевые испытания, сделав предпоследний шаг до разрешения на коммерциализацию. Хотя, например, Кения ввела полный запрет на импорт ГМО-продуктов.

— Как появляется надпись на этикетках продуктов “без ГМО”? Получается, что правительство разрешило ГМО в России?

— Правительство, к счастью, ничего пока не разрешило, оно лишь утвердило порядок госрегистрации этих самых ГМО. Я сам участвовал в попытках привнести долю разума в тот порядок, который подготовило Минобрнауки. Во вступившем в силу Постановлении №839 написано, что регламенты должны быть разработаны Россельхознадзором, Минздравом, Росздравнадзором или Роспотребнадзором — в зависимости от того, в каких целях выращиваются растения. Но система мониторинга не создана. Специалистов нет, или они есть, но не там, где они нужны.
А продукты “без ГМО” — это просто удачный рекламный трюк.

— Для создания системы мониторинга нужно иметь методологию и аппаратуру…

— И еще надо иметь специалистов, которые умеют это делать. А при общем упадке нашего образования таких людей подготовить не сразу получится.

— А есть необходимое для этого отечественное оборудование? Сколько оно стоит?

— Теперь есть и отечественное. Простенькую лабораторию можно оборудовать за 100-150 тысяч рублей. Если собирать лабораторию посерьезнее, то обойдется в полмиллиона рублей.

— С точки зрения госбюджета, это не деньги.

— Даже в рамках бюджета таможни это не деньги. Задача не допускать в страну вредные ГМО — реализуема. При условии, что на каждой таможне будет стоять по лаборатории и там будут определять, есть ГМО или нет, соответствует товар российским требованиям или нет.
Не обязательно вести широкомасштабные исследования и кормить крыс. Надо знать в каждом конкретном случае, есть здесь генетические вставки или их нет. Определить просто. Есть методы. Было бы желание. Но определять надо каждую партию.

— Есть данные о том, сколько на рынке в России трансгенных продуктов?

— Никто не знает. Никто и никогда этот вопрос серьезно не отслеживал. Вот был у нас во главе Роспотребнадзора Геннадий Григорьевич Онищенко, которому вменялся в обязанность мониторинг. Он его проводил. Издавал письма, отчитывался. Беда в том, что Роспотребнадзор мог проанализировать не более 2% присутствующих на рынке продуктов. С тех пор такие отчеты, если и есть, не публикуются.

— Угроза неконтролируемого распространения ГМО существует. Это глобальная угроза?

— В природу выпустили джинна, которого обратно не загнать. Но вообще, процесс распространения ГМО не быстрый.

— Почему он не быстрый? Это зависит от географического положения?

— Нет, от географии не зависит. Зависит от того, где, как и в каких масштабах ГМО выращиваются. Кроме того, никакой отдельный фермер не может получить стабильный генетически модифицированный сорт чего-нибудь. Для этого нужны огромные деньги и мощные научные силы, поля для размножения и масштабирования, хорошие лаборатории…

— Итак, давайте подытожим: продукты ГМО опасны?

— Они могут оказаться опасными. Все эти угрозы — потенциальные. Ничего плохого в том, чтобы получить трансгенное растение, нет. Но надо быть уверенным в том, что продукт окажется именно безо­пасным. Генная модификация — это что-то вроде изнасилования растения. Как работает его геном, в деталях ученым не известно и по сей день.
Вот, например, в нашем институте был получен ГМО: в картофель внедрили ген десатуразы. В итоге получили растение, устойчивое к холоду. Однако неожиданно оказалось, что этот картофель приобрел более высокую устойчивость к фитофторе (фитопатоген), но одновременно утратил способность производить полноценные клубни.
Есть еще одна особенность трансгенов, о которой я не сказал. Фермер не может часть урожая ГМО-продукта сохранить до весны и использовать в качестве посевного материала. Не получится. Например, Bt-картофель, приобретя искусственную устойчивость к колорадскому жуку, потерял всякую защиту от фитофторы. Эта утрата — прямое следствие несовершенства метода его генной трансформации и того, что механизмы регуляции деятельности генома до конца не известны. А в случае Bt-кукурузы вследствие использования производителем “терминаторных технологий” семена просто не взойдут. Кроме того, это ему прямо запретит договор с фирмой, производящей ГМО-семена. В результате тот, кто начинает выращивать трансгенную продукцию, садится “на иглу” фирмы — производителя ГМО-семян. Как только посадил первый раз — каждый год покупай новые семена и гербицид, к которому устойчиво это растение. Ничего личного — просто бизнес.

Если смотреть на проблему с точки зрения продовольственной безопасности страны, то, во-первых, необходимо развивать методы традиционной селекции и, используя имеющийся генетический потенциал, ориентировать сельское хозяйство на производство безопасных для человека продуктов питания. Во-вторых, создать действенную систему независимого контроля за потоками ГМО и полученных из них продуктов, в обязательном порядке их маркируя. В-третьих, подготовить возможности создания и последующего коммерческого выращивания в будущем безопасных для человека и окружающей среды генно-модифицированных сортов.

Очевидно, в будущем Россия присоединится к Картахенскому протоколу, регламентирующему движение ГМО в глобальном масштабе. Не обойтись и без гармонизации российского законодательства в области производства и использования ГМО с законодательством ЕС.

Области применения ГМО:
Решение фундаментальных биологических проблем
Генотерапия наследственных заболеваний
Создание новых лекарственных препаратов, косметических средств и получение технического сырья
Конструирование новых сортов растений и пород животных

“О стратегии национальной безопасности РФ до 2020 года”.
Указ Президента РФ 12.05.2009 г. № 537
“49. Одним из главных направлений обеспечения национальной безопасности в среднесрочной перспективе определяется продовольственная безопасность…
50. Продовольственная безо­пасность обеспечивается за счет развития биотехнологий и импортозамещения по основным продуктам питания, а также путем предотвращения истощения земельных ресурсов и сокращения сельскохозяйственных земель и пахотных угодий, захвата национального зернового рынка иностранными компаниями, бесконтрольного распространения пищевой продукции, полученной из генетически модифицированных растений с использованием генетически модифицированных микроорганизмов и микроорганизмов, имеющих генетически модифицированные аналоги…”

Принципы принятия мер предосторожности:
— Важнейший принцип международного права в области биобезопасности ГМО: “…Когда имеется угроза негативного воздействия ГМО или продуктов их переработки на человека и окружающую среду, отсутствие полной научной определенности не должно являться причиной для непринятия мер к исключению или минимизации такой угрозы” (Международная конвенция по устойчивому развитию и окружающей среде, принятая мировым сообществом в Рио-де-Жанейро в 1992 году и подписанная Россией).

На среднем фото: Суперсорняк Amaranthus ruda, устойчивый к “Раундапу” и некоторым другим гербицидам

На нижнесм фото: Устойчивый к “Раундапу” суперсорняк на соевом поле в Аргентине

Беседу вел Андрей СУББОТИН
Фото автора и Стивена Веллера

 

Источник:

http://www.poisknews.ru/theme/science/12581/

Отправить комментарий

Вам нужно войти, чтобы оставить комментарий.